Маргарита стояла на балконе, облокотившись о перила, глубоко затягивалась и шумно выпускала дым. Тамара Алексеевна растерялась:

— Рита, ты куришь?

— Хорошо еще, что не пью и не колюсь. Но все к тому идет.

— Что случилось? — мама, конечно, была добра и, как все нормальные мамы, переживала неудачи дочери болезненнее ее самой. — Ты так быстро вернулась…

Маргарита закрыла глаза рукой:

— Не хочу говорить об этом. Все дерьмо. В очередной раз. Самой надо пробиваться. Никто не даст нам избавленья, и свободу не подарят… Завтра я поеду к нашим в Беларусь. Мне нужно… не знаю… я уничтожена…

Она не хотела плакать при маме, и сдержалась. Просила не говорить пока Саньке, ночевавшей у бабушки в дни маминых «командировок», что вернулась. После того, как мама ушла, она дала волю всему: слезам, крику (закрывшись в туалете и прижимая ко рту подушку, чтобы не напугать соседей), мату и проклятиям. Пыталась потом остановить истерику алкоголем, но опьянения не наступало, только голова налилась свинцовой тяжестью. Наконец она устала и легла.

"Что делать? Почему со мной так поступают? Что, что я делаю не так??!! Я пыталась быть гордой и независимой — получила по соплям, пыталась быть романтичной и покорной — еще хуже. Какой же надо быть? Просто жестокой ведьмой? Как? Я ведь ничего не умею. Чтобы быть жестокой, нужно прежде всего быть сильной, уметь защитить себя и близких — в прямом и переносном смысле. А что могу я? Ничего! Значит, об меня так и будут продолжать вытирать ноги? Почему я такая невезучая? Как, как стать везучей? Просто чтобы повезло! Ерунда это все, что человек может сам себя переделать. Ничего он не может, так бы все были удачливыми, красивыми и счастливыми. "Счастье — это внутреннее состояние". Да, конечно, внутреннее, только зависит оно от внешних факторов. И не надо мне рассказывать сказки…"